Весть к адвентистам      Знамения      Все статьи      Видео      Псалмы      Беседа      Видео новости       Пишите   
Предостережение Церкви остатка

ЖЕРТВА


Жертва за грех

Джордж Р. Найт
Изменить шрифт:  А  А  А

(Евр 9:22) Rambler's Top100 «…без пролития крови не бывает прощения»



Это случилось днем, в половине второго, 4 июня. Я только что приехал домой после вдохновенного богослужения — настолько вдохновенного, что я начал странно вести себя. К счастью, жена уехала на неделю к своей сестре.

Разогрев обед в микроволновой печи, я быстро поел и направился в гараж, чтобы взять Скотти — нашего маленького, жизнерадостного пуделя. Как всегда, он быстро отозвался и прибежал на мой зов, доверчиво глядя мне в глаза и несомненно надеясь, что я принес ему собачье печенье или еще какое-нибудь лакомство. Я действительно держал кое-что за спиной, но это было вовсе не то, чего он так сильно желал.

Я нежно взял Скотти на руки и унес его в полуподвальный этаж, поскольку не хотел, чтобы соседи видели, чем я занимаюсь днем. Надежно уединившись, я позволил собаке лечь рядом, а сам приготовил все необходимое и преклонил колени в молитве.

Затем, положив правую руку на голову собаке, я исповедовал свои грехи, а левой рукой, в которой был хорошо наточенный нож, полоснул доверчивого, ничего не подозревающего Скотти по горлу. В час пятьдесят все было кончено.

После случившегося я был вконец опустошен и обессилен. В течение многих лет я никого не убивал, если не считать надоедливых насекомых. Упав на колени в оцепенении, я услышал, как из перерезанных артерий умирающей собаки вытекает оставшаяся кровь — каждая пульсация отдавалась в ушах моих громовыми раскатами и сообщала мне: «Возмездие за грех — смерть; возмездие за грех — смерть». Чувствуя ужасные приступы тошноты, я, спотыкаясь, побрел к умывальнику, где попытался отмыть липкие от крови руки, напоминавшие мне, что маленький невинный Скотти только что умер за мои грехи.

Я ужасно переживал о нашей собаке и не знал, как объясню все это жене, но ягнят не так много в той части Мичигана, где мы живем.

Я совершил этот поступок не потому, что в последнее время участились случаи принесения в жертву животных современными черными магами. Меня вдохновила на это Библия. Я хотел понять на собственном опыте, что значило для Адама и Евы и для последующих поколений израильтян принести в жертву невинных животных, как того требовали ветхозаветные законы. Я имею в виду тех израильтян, которые не теряли из виду главное назначение этих жертв.

Ну, теперь, я надеюсь, вы поняли, что вся эта история вымышленная. Скотти, которому теперь исполнилось 13 лет, по-прежнему спит в моем гараже и всякий раз, когда я спускаюсь вниз, подбегает к двери в надежде получить что-нибудь вкусненькое. Я надеюсь, что эта страшная история поможет современному поколению читателей лучше понять и уяснить для себя учение о заместительной жертве — ведь для многих моих современников убить животное своими руками (или любыми другими средствами) — совершенно непонятная вещь, о которой они когда-то читали в Книге Левит. Если эта иллюстрация вызвала у вас отвращение, я достиг своей цели — довести до вашего сознания, как дорого обошелся грех человечеству и на какие ужасные страдания вынужден был пойти Христос. Я хотел, чтобы мои читатели начали понимать жестокую реальность Голгофы и не думали о кресте на уровне воображаемых банальностей, которые лишают грех и его последствия свойственной им жестокости и зверства.

Ветхозаветное основание

Возможно, для большинства древних израильтян жертвоприношения как часть богослужения вошли в привычку и стали ничего не значащей формой. Однако в одном мы можем быть уверены: жертвоприношение было умопомрачительным переживанием для прародителей нашей земли, которые до появления греха не видели ничего мертвого.

В Быт. 3:21, где говорится, что «сделал Господь Бог Адаму и жене его кожаные одежды, и одел их», вдруг возникает интригующая тема. В последний раз мы видели Адама и Еву в неуклюжих самодельных опоясаниях из смоковных листьев. Теперь у них появилась новая одежда. У любого здравомыслящего человека сразу же возникнет вопрос: откуда взялись эти кожи в стране, населенной вегетарианцами (Быт. 1:29; 3:18).

Хотя даже консервативные богословы считают, что «надо обладать изрядной долей воображения, чтобы усмотреть в этом эпизоде истину об искуплении», все же контекст дает основание предположить, что Адам и Ева были научены после своего грехопадения принципам заместительной жертвы. Только исходя из этой предпосылки, можно понять и удовлетворительно объяснить историю о Каине и Авеле в 4-й главе Книги Бытие.

Как уже отмечалось в первой главе, мне было трудно уразуметь 4-ю главу Бытия, когда я впервые прочитал Библию, потому что мне казалось, что жертва Каина, по меньшей мере, ничуть не хуже Авелевой. С точки зрения человеческой логики, жертва Каина мне даже казалась лучше, потому что для выращивания фруктов требуется больше труда, чем для выращивания овец, которые сами по себе пасутся на травке и плодятся. Я чувствовал себя ужасно оттого, что Бог выбрал кровавую жертву Авеля, а на добрые дела Каина «не призрел». Я стал сочувствовать Каину и разделять его гнев при виде такой несправедливости (ст. 1—6). Я понятия не имел, что Бог подразумевал, когда сказал Каину, что если бы тот делал добро, то был бы принят.

Эта история не имела бы смысла, если не принимать во внимание знания Каина и Авеля о заместительной жертве. Но совсем недавно я натолкнулся на следующие слова из Послания к Евреям 11:4, где говорится, что «верою Авель принес Богу жертву лучшую, нежели Каин; ею получил свидетельство, что он праведен, как засвидетельствовал Бог о дарах его». К тому времени я всерьез занялся изучением библейской истины, выраженной в словах: «Без пролития крови не бывает прощения» (Евр. 9:22). Я пытался понять, почему Христос рассматривается новозаветными писателями как «Агнец Божий, Который берет на себя грех мира» (Ин. 1:29). В более зрелые годы я начал понимать, что Каин знал то, чего не знал я, когда впервые прочитал Библию.

Чтобы история о Каине обрела смысл, нам нужно рассматривать его жертву как акт неповиновения тому наставлению о жертве за грех, которое было ему дано, а также как отвержение того глубокого смысла, который был заложен в жертвоприношениях животных. Хотя со мной могут спорить и утверждать, что я искусственно перенес последующие учения Ветхого и Нового Завета в четвертую главу Бытия, единственно возможная альтернатива этому — нарочитое невежество в отношении библейских символов на основании того, что Библия почти ничего не сообщает о жизни первых людей. Таким образом многозначительную библейскую историю можно легко превратить в занятную чепуху.

Эллен Уайт полагает, что наши прародители и их дети были не только «хорошо знакомы с условиями спасения человечества», но и «понимали систему жертвоприношений, установленных Самим Богом», «Жертвоприношения, установленные Богом, должны были постоянно напоминать человеку о том, что он нуждается в исповедании своих грехов и живой вере в обетованного Искупителя. Они должны были свидетельствовать падшему человечеству о том, что грех приводит к смерти».

Мы можем только догадываться о том, какое сильное впечатление на Адама и Еву, — которые до этого никогда даже не видели смерти, не говоря уже о том, чтобы самим отнимать у кого бы то ни было жизнь, — произвели жертвоприношения. Тот факт, что возмездие за грех — смерть, поразил их воображение с такой силой, которую не дано понять другим людям, «привыкшим» к смертоносным последствиям греха. Совершенно очевидно, что когда Адам принес свою первую жертву, он понимал, что это невинное животное умерло за его личный грех.

Заместительная жертва лежит в основании символики спасения с самого начала послепотопной библейской истории. Смысл переживаний Адама и Евы, описанных в первых главах Библии, становился все более понятным по мере того, как авторы Ветхого и Нового Завета добавляли все новые и новые детали к ребусу проблемы греха. То, что первым патриархам казалось бессистемным набором жертв, было упорядочено во времена Исхода. Ежедневные жертвы и важные обряды ежедневного очищения, которые предвосхищали великий суд над всяким грехом, стали неотъемлемой частью жизни евреев благодаря законам, которые Бог дал через Моисея.

Однако интересно отметить, что ни один из ветхозаветных писателей не прояснял смысла жертв. Винсент Тейлор указывает, что «нигде в Ветхом Завете мы не находим разумного объяснения жертвоприношений. Они воспринимаются древними как само собой разумеющееся Божественное установление, и единственный принцип, лежащий в его основании, выражен словами: "Кровь есть жизнь"».

Самый ясный текст из Ветхого Завета о значении жертв мы находим в Книге Левит 17:11: «Потому что душа тела в крови, и Я назначил ее вам для жертвенника, чтобы очищать души ваши, ибо кровь сия душу очищает».

Кровь ради искупления была назначена Самим Богом. Таким образом, уже из Ветхого Завета ясно, что жертвоприношения не были изобретением человека, призванным умилостивить Бога, но установлением Самого Бога.

Система жертвоприношений была убедительным наглядным уроком, иллюстрирующим как последствия греха, так и цену освобождения от него для тех, кто хорошо понимал ее смысл. Для мужчин и женщин, живших в древнем мире, пишет Д. С. Уэйл, «жертва была не образным выражением, а абсолютной истиной... Она подтверждала действенность проливаемой крови, с религиозной точки зрения». Однако современным людям это установление кажется варварским по нескольким причинам. Люди, живущие в XX в., считают «ужасной, с нравственной и эстетической точки зрения, саму идею отвращать неудовольствие Бога путем окропления жертвенника кровью невинной жертвы и вознесения к небу облака дыма от ее сгораемого мяса». Представьте себе рои мух, смрад и другие побочные последствия закалывания жертвы — и вы поймете, какое это грязное дело.

Но если ветхозаветные жертвоприношения кажутся вам отталкивающим и грязным делом, то Новозаветная Жертва, если только задуматься над этим, гораздо более отвратительна. Ветхозаветные жертвы были лишь тенью, указывающей на самый немыслимый и невероятный из всех религиозных образов — «распятого Бога».

Почему Бог не мог простить, не отправив Иисуса на крест

В таких текстах, как Мф. 6:14 и 18:33, 34, Бог заповедал вам прощать своим ближним, не ставя никаких предварительных условий. Он не предлагал вашему ближнему принести за свое прегрешение против вас жертву искупления. Вам велено просто прощать. Но почему же тогда Сам Бог не хочет принимать того лекарства, которое прописывает нам с вами? Почему Он не следует тому совету, который дает нам? Вне всякого сомнения, Бог достаточно могуществен и любвеобилен, чтобы простить и спасти все человечество одним взмахом руки. Зачем же тогда Он отправил Христа на смерть?

Ансельм полагал, что ответ на этот вопрос надо начинать искать с другого вопроса: Кто Такой Бог и насколько серьезен грех? Бог — частное Лицо и в то же время Он — Творец Вселенной. Проблема, с которой столкнулся Бог, как отмечалось в первой и второй главах, состоит в том, что часть Его Вселенной восстала и что сатана посеял недоверие к Нему в сердцах мятежных ангелов и людей. Бог должен разрешить проблему греха таким образом, чтобы, с одной стороны, доказать Свою любовь, а с другой стороны — утвердить законы Своего Царства. Как частное Лицо Он мог просто и легко простить, но, будучи Повелителем Космоса, Бог вынужден заботиться о стабильности и порядке. Если бы Бог просто простил и не привел в исполнение приговор за нарушенный закон Своего Царства, сатана тут же стал бы доказывать, что Бог солгал. «Смотрите, — сказал бы он сочувствующим ему личностям, — грех не вызывает смерти. Богу нельзя верить на слово».

Учитывая характер брошенного Ему вызова. Бог вынужден был разработать план, который бы подтвердил Его святость и праведность и вместе с тем позволил бы Ему простить виновных. Пол Тиллих прекрасно сформулировал суть вопроса, написав, что «любовь становится слабостью и сентиментальной чепухой, если не включает в себя справедливость».

Правосудие должно быть удовлетворено. Отменить приговор по мотиву любви означало уничтожить нравственное основание Вселенной. Такое решение продемонстрировало бы всей Вселенной, что Бог не относится серьезно к Своим законам и словам. «Хотя грешников надо спасать, — пишет Леон Моррис, — нельзя не учитывать и фактор нарушения Закона. Новый Завет свидетельствует, что Христос спасает нас таким образом, чтобы не нанести ущерба этому Закону».

Чтобы Бог простил грех, Он должен его сначала осудить и привести в исполнение приговор над ним. «Но каким же образом, — вопрошает Джон Стотт, — Бог мог одновременно выразить Свою святость в суде и Свою любовь в прощении? Только послав к грешникам Божественного Заместителя, чтобы Этот Заместитель принял на Себя осуждение и даровал грешнику прощение».

Только величием жертвы мы можем измерить тяжесть людской вины. «Правосудие требует, — писала Эллен Уайт, — чтобы грех был не просто прощен, но чтобы был приведен в исполнение смертный приговор. Даровав нам Своего Единородного Сына, Бог выполнил оба требования. Умерев вместо человека, Христос удовлетворил иск правосудия и обеспечил человеку прощение». Христос может прощать, потому что Он понес на Себе наш грех.

«Крест, — отметил Бруннер, — это единственно возможный выход, поскольку на нем соединились абсолютная святость и абсолютная милость Бога». Таким образом, крест Христов «поставил Божье прощение на нравственный фундамент», поскольку Божественный Законодатель и Божественный Помилователь стал также Божественной Жертвой.

Хотя существует еще много неясных аспектов в служении Христа, одним из самых распространенных понятий как в Ветхом, так и в Новом Завете, как видно из первых двух разделов данной главы, является понятие о заместительной жертве. Однако человеческий разум не в состоянии проникнуть во все лабиринты греха и понять всю глубину Божьей любви, выраженной в плане спасения. Важно отметить, что Бог никогда даже и не пытался объяснить в Священном Писании все полностью. Его ответ заключался не столько в подробном объяснении, сколько в откровении. Замещение, считает Фридрих Бюшель, есть часть Божественного откровения. «Откровение и замещение, — пишет он, — это вовсе не два противоположных понятия. Откровение доходит до людей только после того, как произошло замещение. Бог в Своей правде открывает больше, чем терпение, оставляющее грех без наказания (Рим. 3:26). Он также открывает святость, которая в одно и то же время является и благодатью, и судом».

Самое полное проявление Божьей любви и правосудия и, с другой стороны, самое убедительное проявление злонамеренности сатанинского царства имело место на Голгофском кресте. Там совершенный Исполнитель Закона был убит Своим врагом на глазах всей Вселенной. Христос, самое полное откровение Бога (Евр. 1:1, 2), продемонстрировал как любовь Божью, так и Его правосудие. В конечном итоге, как мы увидим далее, Божье откровение во Христе успокоит и умиротворит тех, кому не дают покоя сомнения о нравственности заместительной жертвы. А тем временем мы остаемся наедине с библейским откровением об этом событии.

Непривлекательный крест

Крест Христа — главный символ христианства, однако трудно было бы представить себе более отталкивающий образ. Для живущих в XX в. крест может быть произведением искусства, украшающим наши церкви, Библии или даже наши тела, но в первом столетии христианской эры он не был эстетическим символом, радующим глаз.

Это было орудие самой жестокой казни, включавшей в себя всеобщий позор и медленную, невыносимую пытку. Публичный позор состоял в том, что приговоренного к смерти заставляли волочить на себе крест (или, по крайней мере, его основной столб) по улицам к месту общественной казни. В ту эпоху, когда не было телевизионных программ и фильмов, удовлетворяющих порочную тягу человека к насилию и жестокости, распятия часто становились самым интересным зрелищем для скучающих, праздно шатающихся людей. С несчастных срывали всю одежду и так пригвождали ко кресту, что они не могли удовлетворять свои телесные нужды или скрыть свою наготу от колких насмешек и оскорблений собравшихся.

Телесные муки, вызываемые распятием, начинались с того момента, когда руки и ноги пробивали острыми гвоздями, а затем оставляли жертву висеть на нестерпимо палящем палестинском солнце. Несчастный был полностью ограничен в движении и поэтому не мог защитить себя от жары, холода или насекомых. Смерть от истощения, вывихов, мышечных растяжений, голода и жажды обычно наступала не сразу. Иногда распятые мучились много дней.

По римскому праву, распятие было высшей мерой наказания для рабов и чужестранцев, признанных преступниками. Его часто применяли для расправы над беглыми рабами и бунтарями. Иисус был осужден Пилатом как политический преступник.

«Крест, — пишет Юрген Мольтман, — это поистине нерелигиозная вещь в христианстве». Страдающий Бог Сын, отверженный людьми и убитый при явном попустительстве Бога Отца (см. главу 5), требует веры вопреки естественному желанию человека. «Для учеников, которые следовали за Иисусом до Иерусалима, Его позорная смерть не была доказательством Его послушания Богу или мученичеством за истину, но отречением от Мессианских притязаний. Она не подкрепила тех надежд, которые они на Него возлагали, но полностью разрушила их».

Проповедь о кресте как таковая была странным основанием для христианской Церкви. «Слово о кресте, — писал Павел, — для погибающих юродство есть, а для нас спасаемых — сила Божия». Такая проповедь была «для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие» (7 Кор. 1:18, 23).

В представлении иудеев всякий казненный через распятие был отвержен своим народом, проклят по Закону Божьему и исключен из Божьего завета с еврейским народом (Гол. 3:13; Втор. 21:23). В свете большинства пророчеств Ветхого Завета они надеялись, что их Мессия будет могущественным Царем, Который победит Своих врагов. Неудивительно, что для иудеев крест Христов был «соблазном».

Язычники считали крестную смерть самой позорной. Римские граждане в целом были законом защищены от распятия. Только люди из самых низших сословий могли быть казнены подобным образом. Каким безумием крест был для язычников, хорошо видно из одного антихристианского настенного рисунка, найденного при раскопках древнего Рима и датируемого II веком. На этом рисунке изображена распятая фигура с головой осла. Вторая фигура стоит поодаль с поднятой рукой. Внизу неровно сделана надпись: «Алексаменос поклоняется своему богу».

Перспектива

Именно крест, «символ позора», стал основной вестью первых христианских проповедников. Сердцевиной Евангельской вести апостолов стал крест и Христово воскресение, а не совершенная жизнь Христа (7 Кор. 15:3, 4; Деян. 2:23, 24; 3:15).

Апостолы видели значимость Христа не в том, что Он был превосходным Учителем, а в том, что Он — великий Спаситель, Который умер за наши грехи, чтобы мы могли стать участниками Его праведности. Эта весть изменила мир. Центральное положение креста в христианстве привело Мольтмана к выводу, что «в христианстве крест — это мерило всего, что заслуживает называться христианским».

Искупительная жертва Христа, утверждает Бенджамин Уорфилд, является главным отличием христианства от язычества во всех его проявлениях. «Христианство явилось в мир не для того, чтобы провозгласить новую мораль, но чтобы представить людям Христа, Который умер за наш грех. Именно это отличает христианство от всех других религий». Эллен Уайт писала, что «жертва Христа как искупление за грех является великой истиной, вокруг которой вращаются все другие истины. Чтобы правильно понять и по достоинству оценить каждую истину Слова Божьего от Бытия до Откровения, ее надо изучать во свете, который струится с Голгофского креста... Сын Божий, вознесенный на крест. Это должно быть основанием всех бесед, проводимых нашими служителями».

Однако современное христианство упорно пытается отодвинуть на задний план или вообще забыть учение о заместительной жертве, выставив Иисуса просто Учителем новой этики и совершенным Примером. Да, Иисус был великим Учителем и безгрешным Примером, Который побуждает нас любить Бога и повиноваться Его Закону, но если это все, чем Он был, мы все еще остаемся во грехах наших и находимся под осуждением Закона. Если удалить из Библии заместительную смерть Христа, то тем самым будет упразднено центральное звено плана спасения.

Когда речь заходит о заместительной жертве Христа, человеческая логика отказывается принимать библейское откровение. Как пишет Алистер Макграф, «крест судит богословскую компетентность человеческого разума, демонстрируя, что мудрость Божья скрывается в том, что с человеческой точки зрения является безумием».


Rambler's Top100